СОВРЕМЕННЫЙ РЕЛИГИОЗНЫЙ КОМПЛЕКС КИТАЯ

На протяжении почти 500 лет после смерти Конфуция даосизм и конфуцианство были двумя религиями, распространёнными в Китае. До соприкосновения с другими народами Китай был страной, где господствовала конфуцианская идеология.

Но во 2-м веке до н.э. был проложен самый масштабный в истории человечества Великий Шелковый Путь, начинавшийся от двух великих китайских рек Хуанхэ и Янцзы, который связал Восточную Азию с государствами Средиземноморья. С его помощью вели свою торговлю государства и целые цивилизации, а также он помогал передавать мысли и идеи. От торговцев китайцы постепенно узнавали о традициях, обрядах и религиях других народов.

Так китайские купцы, ездившие в Непал и Индию, вернулись с поразительными историями о принце Гаутаме. С течением времени рассказы китайских купцов о принце и его учении становились всё удивительнее и передавались из уст в уста. Люди восхищались принцем из далёких краёв.

Китайцы всегда почитали и почитают своих предков. Для них умершие – почти такие же реальные люди, как и живые. Естественно, они хотели узнать, что произошло с их предками после их смерти. Ни даосизм, ни конфуцианство не давали ответов на эти вопросы. Когда китайцы услышали о существовании религии, которая рассказывает о жизни после смерти и нирване, им захотелось узнать о ней всё.

Таким образом, учение Гаутамы Будды, сильно изменённое его последователями, в 1-м веке н.э. стало медленно распространяться по всему Китаю. Приблизительно через 500 лет после смерти Конфуция император Мин-ди стал буддистом и приказал перевести на китайский язык Священное Писание буддистов – Трипитака («Три корзины мудрости»), и учить по нему народ.

Вначале буддизм был распространён среди китайской знати, затем его идеями стали проникаться и другие слои населения. Последователи Конфуция, которых в стране было много, отчаянно боролись с религией индусов. Но после многих лет борьбы буддизм победил. Он распространился по всей стране и укоренился в ней. Китайцам нужна была религия, которая объясняла бы им вещи, о которых не говорили ни даосизм, ни конфуцианство. И буддизм был как раз такой религией. Он дополнил метафизические взгляды даосов и строгие формальности конфуцианских норм поведения. О буддизме в Китае рассказано в главе 11.

Приняв буддизм, народ Китая не отказался от других религий, просто добавил к ним ещё одну. Будда присоединился к компании Конфуция и Лао-цзы. Три школы продолжали существовать одновременно, потому что соответствовали трём направлениям человеческих стремлений.

В 12–14 веках во время правления династии Юань  в Китай из арабских стран проник ислам. А с 16–17 веков иезуитские миссионеры стали активно распространять христианство.

Все эти конфессии мирно сосуществовали в Китае. Чёрная полоса для всех конфессий началась в 1949 году после провозглашения Китайской Народной Республики (КНР). Все религии были объявлены пережитками феодализма и запрещены. В стране наступила эпоха атеизма.

В 1966–1976 годах ситуация накалилась до предела – КНР потрясла «культурная революция». На протяжении 10-ти лет ярые приверженцы «перемен» уничтожали храмы и монастыри, религиозную и философскую литературу, духовные реликвии. Тысячи верующих были убиты или сосланы в исправительные лагеря.

После окончания этой страшной эпохи в 1978 году была принята новая конституция КНР, в которой провозглашались права граждан на свободу вероисповедания. В середине 1980-х годов в стране началось массовое восстановление храмов, сопровождаемое популяризацией религии как важнейшей части национальной культуры. Все запреты в отношении религий были сняты, все ранее почитаемые храмы, соборы и мечети восстановлены, и их деятельность была возобновлена.

В настоящее время Китай проповедует политику толерантности религиозных взглядов. Он объявил себя светским государством, терпимо относящимся ко всем религиям мира. В нём мирно сосуществуют, гармонично дополняя друг друга, традиционные учения (даосизм, конфуцианство, буддизм), древнекитайская народная религия, а также пришедшие сюда христианство (католическое и православное) и ислам.

Своеобразие китайской религиозной жизни не даёт возможности определить, какой процент населения следует тому или иному духовному учению, исповедует ту или иную религию. Порой один китаец является приверженцем всех трёх учений.

 

Особенности китайской религиозной жизни описал известный китаевед, профессор А.А.Маслов в своей книге «Китай. Укрощение драконов. Духовные поиски и сакральный экстаз».

В Китае нет ключевого компонента религии – «веры», в том смысле, в каком она присутствует в западных религиях, но существует лишь «доверие» к духам предков, которые воздействуют на земной мир. Нет «молитвы» как чистого и прямого обращения к Богу, но лишь «поклонение» как выполнение определённых ритуалов. Здесь нет и самого Бога, нет и того, кто хотя бы приблизительно занимает его место в сакральном пространстве.

В основе почти всякой религиозной традиции лежит определённый канонический текст, основанный на Откровении. Китайская же традиция не базируется на текстах и любых формах Священных Писаний. Реальная значимость столь популярного в Китае и на Западе «Пятикнижия», составляющего конфуцианский канон, невелика. Для китайца большее значение имеет устная передача знания от Наставника к ученику и откровения, получаемые нередко во время транса медиумом из потустороннего мира. Вся религия Китая всегда сводилась к общению с духами, подкреплённая техникой вступления в контакт с ними.

Одним из первых поведал западному миру о китайской религии знаменитый иезуитский миссионер 17-го века Маттео Риччи. Он оставил после себя занимательные и познавательные дневники, которые представляют собой яркий пример попытки уместить китайскую действительность в строгие рамки понимания европейской культуры.

Маттео Риччи всячески пытался найти концептуальную связь между китайскими духовными учениями и христианством, вероятно, отказываясь верить в то, что сама парадигма развития Китая может быть абсолютно другой. Более того, он считал, что всякая религия должна иметь своего основателя, получившего первое откровение или пришедшего, как Иисус Христос, к людям. Он полагал, что Конфуций есть основатель «конфуцианской религии». С его подачи в западные языки вошёл термин «конфуцианство».

Маттео Риччи одним из первых заметил, что в Китае безболезненно соседствуют все три основные духовные учения – конфуцианство, даосизм и буддизм. Порою китаец ходит в кумирни и храмы, посвящённые всем трём обожествлённым Учителям, при этом посещает ещё места поклонения местным духам, имеет на своём домашнем алтаре таблички с именами духов предков и таким образом поклоняется всем сразу. Так как во всех китайских духовных традициях священным элементом веры стоит установление контактов с миром духов, то не имеет особого значения выбор конкретной традиции. Кому бы ни поклонялся китаец – Лао-цзы, Конфуцию или Будде, какое учение он бы ни предпочёл, по сути он всегда поклоняется предкам, либо своим, либо единым предкам всей китайской нации.

 Когда в Китай пришло христианство, таблички с именем Иисуса Христа нередко размещались на том же алтаре, рядом с именами предков и изображениями Лао-цзы, Конфуция и Будды. Уже позже это явление получило в науке название «религиозного синкретизма» – безболезненного и взаимодополняющего сожительства нескольких религий.

Принято говорить о синкретическом характере религиозной жизни Китая. Это подразумевает, что все духовные течения в сознании рядовых китайцев нередко выступают в виде единого комплекса идей, верований. У них единые духи и даже формы поклонения. Не случайно до сих пор в китайских деревнях можно встретить изображение Конфуция, Лао-цзюня (обожествлённого Лао-цзы) и Будды на одном алтаре. Перед ними воскуриваются одни и те же благовония, им приносят одни и те же дары. Нередко на тот же самый алтарь на юге Китая может помещаться изображение Муххамеда, а на севере Китая – изображение Иисуса Христа.

Характерной чертой китайского национального мышления является способность, исповедуя все три учения, применять их на практике в зависимости от жизненной ситуации. В рамках личной жизни китаец предпочитает даосизм, но когда дело касается общественных норм поведения, он становится конфуцианцем, а столкнувшись с неприятностями и жизненными невзгодами, китаец обращается к буддизму. В национальном сознании границы между учениями размыты, и мудрость каждой из трёх традиций находит своё место и подтверждение в повседневной жизни, образуя неразрывность всей китайской духовной традиции.

Изначально даосизм и конфуцианство никогда не были обособленными. Это всегда был единый комплекс переживаний и верований (прежде всего вера в духов предков), который по-разному обыгрывался в разных социальных кругах и разных регионах Китая. Конфуцианство стало основой культуры государственной власти, воспитания чиновников и интеллектуалов. Даосами обычно называли лекарей, знахарей, медиумов, открыто и непосредственно общающихся с духами. Позже из Индии приходит буддизм, который стремительно утрачивает свои «индийские», самостоятельные черты и, по сути, становится ещё одним китайским духовным учением, представители которого отличаются лишь желтыми одеждами.

Картину духовной жизни Китая можно свести к следующей упрощённой схеме: по сути, существует лишь одно учение и целый ряд трактовок, сект и школ, зависящих от местных традиций или от предпочтений конкретного наставника. Единое духовное учение и занимает место западного понятия «религия». Это аналогично тому, как существуют христианство или ислам с их разными, порою противоречивыми учениями и направлениями, которые, тем не менее, принадлежат к одной основе.

Китайцы не верят в Бога – в того Бога, вокруг которого построена вся цивилизация Запада. Сотни миссионеров в течение тысячелетия вели свою отчаянную проповедь в Китае. Сегодня официальным и неофициальным образом на поддержку христианских общин в Китай из-за рубежа поступают немалые финансовые средства. Однако Иисус Христос по-прежнему стоит всего лишь в одном ряду с Конфуцием, Лао-цзы, Буддой и Мухаммедом. Ему поклоняются не как Богу Единственному, не как Вседержителю, а как одному из наиболее могущественных духов.

В результате совсем иного понимания духовной практики как постоянного личностного общения с духами Китай имеет и иную «конструкцию» религиозной системы. В Китае нет ни института церкви, ни «главного буддиста», ни «патриарха всея даосизма» и т.д. Всё сведено к личным способностям местного конкретного учителя. Община даёт ему статус Наставника вне зависимости от его посвящённости в тонкости учения, но в силу его возможностей устанавливать связи с Тонким Миром, получать оттуда благодатную энергию и передавать её прихожанам.

 

Конфуцианство в большей степени, чем даосизм, буддизм и коммунизм, сформировало китайские нравы и китайское мышление. На протяжении примерно двух тысяч лет конфуцианство было официальной традицией Китая. Его уроки о том, как стать человеком с помощью образования, этики и обрядов, за это время успели изучить и усвоить в Китае, Корее, Японии и Вьетнаме.

С началом капиталистического бума в Восточной Азии, многие усматривают в экономических чудесах в Китае, Японии и Корее незримую направляющую руку Конфуция. Считают, что именно его упор на ценности образования стал мощной движущей силой недавних изменений в экономике Восточной Азии. Именно конфуцианские ценности, такие, как трудолюбие, бережливость, преданность семье, обязательность и почтение к власти, выдвинули Китай вперёд, помогли ему занять нынешнее положение крупнейшего мирового экспортёра.

 

Назад Вперед